Писатель-маринист Николай Андреевич Черкашин

КОМАНДИРСКИЙ МОСОЛ

По древней флотской традиции на обед командиру борщ всегда подавался с мослом. Одна из немногих радостей у командира на подводной лодке – мосол: мозговая кость, торчащая из тарелки с борщом, как риф из тропического моря. Мосол подавался не простой, а мозговой, чтобы командир мог выбить мозг из мосла, положить его на хлеб, круто посолить и съесть с превеликим наслаждением. А если на борту вышел в поход и старший начальник, то и ему тоже подается тарелка с мослом. Ведь не будет же командир на глазах начальства смаковать лодочный деликатес в одиночку. 

На пятый месяц «автономки», когда запасы мороженого мяса в «мокрой провизионке» давно исчезли, и коки варили борщ на говяжьей тушенке, командиру и старшему на борту по-прежнему подавали мослы с мозгом, и оба мореплавателя с удовольствием выбивали его из них, или просто высасывали, воздавая хвалу кокам:

— Хороший у тебя кок!- Замечал командиру комбриг, вытряхивая из трубчатой кости вожделенное лакомство.

— Хороший. – Соглашался командир, втягивая в себя содержимое мосла.

— Хороший начальник службы «С». – Уточнял помощник. И под громкое аппетитное высасывание двух мослов это уточнение принималось безоговорочно.

Шел уже седьмой месяц нашей боевой службы… В лодочной «провизионке» давно уже закончилось свежее мясо (в борщ добавляли говяжью тушенку), но в тарелках командира и комбрига мослы не переводились.

Всякий раз я загадывал: «Ну, это, наверняка, последний мосол». Однако наступал ужин, и на ужин подавался все тот же борщ с командирскими мослами. 

Сия таинственная история с неизгрызаемыми костярами вполне могла бы породить миф, сродни «Летучему голландцу» или о сокровищах капитана Флинта. Однажды я отправился к нашему коку-инструктору мичману Марфину. Тот, простая душа, честно все и рассказал. Свежее мясо давно закончилось, а пару мослов он приберег для ублажения начальников. Они у него хранились, как хранят дорогие курительные трубки. Перед подачей в кают-компанию он готовил «костный мозг» из жира, хрящей, вареного сала и хлебного мякиша, а потом начинял этой смесью пустые мослы. Мослы погружались в тарелки с борщом и выглядели вполне натурально.

— Хороший у тебя кок! – Любовался аппетитным кулинарным зрелищем комбриг.

— Хороший. – Соглашался командир, выбивая из трубки «мозг».

— Хороший начальник службы «С». – Как всегда уточнял помощник.

Так и вернулись в Полярный с двумя «вечными» мослами. А хороший кок был награжден медалью «За боевые заслуги». И начальник хорошей службы «С» — тоже.

 

КОМАНДИРСКИЙ МОСОЛ

По древней флотской традиции на обед командиру борщ всегда подавался с мослом. Одна из немногих радостей у командира на подводной лодке – мосол: мозговая кость, торчащая из тарелки с борщом, как риф из тропического моря. Мосол подавался не простой, а мозговой, чтобы командир мог выбить мозг из мосла, положить его на хлеб, круто посолить и съесть с превеликим наслаждением. А если на борту вышел в поход и старший начальник, то и ему тоже подается тарелка с мослом. Ведь не будет же командир на глазах начальства смаковать лодочный деликатес в одиночку. 

На пятый месяц «автономки», когда запасы мороженого мяса в «мокрой провизионке» давно исчезли, и коки варили борщ на говяжьей тушенке, командиру и старшему на борту по-прежнему подавали мослы с мозгом, и оба мореплавателя с удовольствием выбивали его из них, или просто высасывали, воздавая хвалу кокам:

— Хороший у тебя кок!- Замечал командиру комбриг, вытряхивая из трубчатой кости вожделенное лакомство.

— Хороший. – Соглашался командир, втягивая в себя содержимое мосла.

— Хороший начальник службы «С». – Уточнял помощник. И под громкое аппетитное высасывание двух мослов это уточнение принималось безоговорочно.

Шел уже седьмой месяц нашей боевой службы… В лодочной «провизионке» давно уже закончилось свежее мясо (в борщ добавляли говяжью тушенку), но в тарелках командира и комбрига мослы не переводились.

Всякий раз я загадывал: «Ну, это, наверняка, последний мосол». Однако наступал ужин, и на ужин подавался все тот же борщ с командирскими мослами. 

Сия таинственная история с неизгрызаемыми костярами вполне могла бы породить миф, сродни «Летучему голландцу» или о сокровищах капитана Флинта. Однажды я отправился к нашему коку-инструктору мичману Марфину. Тот, простая душа, честно все и рассказал. Свежее мясо давно закончилось, а пару мослов он приберег для ублажения начальников. Они у него хранились, как хранят дорогие курительные трубки. Перед подачей в кают-компанию он готовил «костный мозг» из жира, хрящей, вареного сала и хлебного мякиша, а потом начинял этой смесью пустые мослы. Мослы погружались в тарелки с борщом и выглядели вполне натурально.

— Хороший у тебя кок! – Любовался аппетитным кулинарным зрелищем комбриг.

— Хороший. – Соглашался командир, выбивая из трубки «мозг».

— Хороший начальник службы «С». – Как всегда уточнял помощник.

Так и вернулись в Полярный с двумя «вечными» мослами. А хороший кок был награжден медалью «За боевые заслуги». И начальник хорошей службы «С» — тоже.